• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:17 

«Восьмёрка. Март»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Знаю, что у меня среди читателей много прекрасных дам – и как мужчине мне такое внимание, разумеется, очень приятно. Милые девушки, женщины, леди, сеньориты! Спасибо вам за то, что вы есть. Когда-то Джек Лондон вложил в уста Слепого Судьи очень мудрые слова… «Мужчина, сердце которого не тронула любовь к женщине – лишь наполовину мужчина».
Пусть же ваша любовь вдохновляет ваших мужчин, и пусть они всегда будут достойны её. Пусть ваши близкие ценят и берегут вас, а их тепло, забота и участие будут лучшими помощниками во всех ваших начинаниях. Пусть ваша красота очаровывает, обаяние покоряет, ум восхищает, а загадочность интригует.
Пусть этот день будет хорошим днём начинающейся весны – и пусть этот день не остаётся вашим единственным праздником в году. Но чтобы праздник этот переходил на каждый день, а каждый день вашей жизни приносил лишь радость.
С праздником вас, милые и дорогие!

@настроение: Поздравительное

05:17 

«50 фактов о… или нечто вроде автобиографии»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Всё нижеследующее появилось благодаря интереснейшему посту ValAnt~, а также записям других моих Избранных, чьи «50» и «100» фактов мне довелось читать. Надеюсь, что в свой черёд мне удастся быть хотя бы отчасти интересным в собирании этих самых фактов. Прошу также ни в коем случае не считать за флешмоб – кто хочет, может продолжить на добровольных началах, а из уважения к ПЧ убираю весь остальной текст под кат.
Итак, «мы начинаем!»

50 фактов

@настроение: Исследовательское

02:41 

«У нас самодержавие значит, что в России все само собою держится» Пётр Вяземский»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Русская История до Петра Великого - одна панихида,
а после Петра Великого - одно уголовное дело.
- Ф. Тютчев -


Да уж… Знал, определённо знал, что если весной пахнет так слабо и несмело – значит, для весны ещё не пришло время. За окном валит снег, какого у нас и под Новый год не видели, и что самое обидное – все заслуги трудолюбивого солнышка, неделю старательно съедавшего сугробы, быстро исчезают под этим снегопадом.
Мне меж тем каждую ночь снятся какие-нибудь сны, и даже интересные, хотя после пробуждения большей части их всё равно не помнишь. А потрёпанный блокнот, медленно, но всё же начинает снова пополняться моим рифмоплётством. И я даже знаю, кого за это благодарить… Хотя благодарить – это, наверное, не совсем то слово, да и не придуманы ещё «спасибо», которыми можно было бы на равных благодарить за такое.
С таким настроением даже мир вокруг воспринимается как-то иначе. Например, вместо скептических комментариев новости на ТВ вызывают ироническую усмешку. Но молча. Этот цирк вообще по большей части не нужно комментировать – всё и так понятно. Пока «голубой экран» вещает о том, как мы идём к коммунизму семимильными шагами, а скотина не поспевает, и как мы впереди планеты всей, а проблемы – мелочи, и их решим на раз… В автобусах, на улицах, в библиотеке, в корпусах университетов и в магазинах слышишь совсем другое.

В маршрутке краем уха – не нарочно, просто стою слишком близко. Если висение на поручне можно назвать стоянием. Мужичок лет пятидесяти или чуть меньше рассказывает соседке:
- Дочка в университет поступает. Значит, теперь репетиторы нужны, курсы всякие, экзамены там…
- Когда сын поступал, мы учителей просили. Нашу классную, - женщина поглядывает в окно, на медленно движущийся по улице поток транспорта.
- Вот… Они ведь как теперь – все по репетиторствам, а в школах что…
- Да, в школах сейчас только и учат, что крестики в ЕГЭ вписывать.
- А она у вас по чём?
- Математика. Нет, она хорошо преподаёт, педагог одарённый. Но то ведь когда индивидуально – так сразу у него пятёрки идут, сразу всё понятно, а когда в классе – прогонют тему за урок, понял, не понял – всё равно. А в вузе что, в вузе плати деньги – и учись…
Мужчина тоже смотрит в окно. Бок о бок с нашим ПАЗиком примостился такой же, по уши заляпанный первой весенней грязью, так что даже номер можно разобрать с трудом.
- Пропала страна… Что с образованием сделали… Какие учёные были, наука – а теперь…

Два старика, седых, но ещё с виду вполне крепких, передо мной в очереди на почте. У одного в руках потрёпанная, но чистая и, кажется, в двух местах аккуратно заштопанная матерчатая сумка советских ещё времён. У второго потрёпанный кожаный портфель той же эпохи. Пальто с «барашковыми» воротниками, пыжиковые шапки.
- Читал, что А. завод за долги закрыли.
- Да давно уже собирались… У меня сосед там работал в своё время, на пенсию пошёл в девяносто шестом… Нет, в девяносто седьмом. Уже видно было, что к тому идёт.
- Ну так… Сколько скандалов-то было, а теперь съели завод. Теперь пораспродадут землю, понастроят домов, складов, или супермаркет какой.
- Да на каждом углу уже эти супермаркеты. Куда ни плюнь – супермаркет.
- Дочка говорит: удобно, всё в одном месте. А я как-то зашёл тут вот, у нас – сосиски какие-то сжуренные, колбаса будто месяц на прилавке лежала… Тьфу, дрянь какая. Уж лучше на рынок, там хоть тоже не сахар…
- Но свежее. Ну и дорого, да – частники…
- Частники, частники… Везде частники, одни хозяева. «Бизнесь», мать его за ногу. А в городе последние заводы закрываются. Сколько было при Союзе всяких предприятий? А теперь что – или конторы какие, или торговые центры, или офисы. «Бизнесь» они делают! Только не понятно, откуда ж деньгам браться, если ничего не производится…
- Да уж…

В подземном переходе два молодых парня и девушка. Один играет на гитаре, поют дуэтом, девушка обходит встречные потоки пешеходов и протягивает кепку. Не похожи на обычную братию с теми же гитарами, хриплыми голосами распевающую русский рок, чтобы заработать на баклажку пива. Поют чисто, очень красиво, и кого – Алексея Глызина! Останавливаюсь послушать. Чуть в стороне, но достаточно близко – три женщины среднего возраста. Песня заканчивается, но ребята тут же, почти без паузы, только переглянувшись, начинают следующую.
- Молодцы… - одна из женщин опускает в протянутую кепку десятку. Девушка улыбается, благодарит, идёт дальше. У меня десятки нет – выгребаю из кармана всю мелочь, получается полная пригоршня, и высыпаю в кепку.
- Я вот ещё летом ансамбль видела, в центре – то ли арабы, то ли мексиканцы…
«Перуанцы», - мысленно поправляю их.
- А, я тоже! И эти молодцы. Красиво так играют.
- Не то, что по телевизору. Разве ж это музыка у них?
- Вот-вот, мои, когда смотрят, гляну – матерь Божья, ужас какой-то… Дым-дым, тум-тум!
- А у меня так на магнитофоне каждый день крутят. Нет, они, правда, у меня молодцы, в своей комнате, двери закроют… Только что ж это за музыка-то…
- В наше время такую не слушали.
- Да слушали, слушали! – третья женщина перекладывает в руках тяжёлые сумки. – И такую слушали. Просто и другая была, а сейчас что?
- Вот-вот…

Сейчас… Сейчас всё чаще от людей от сорока и выше, мельком и случайно слышу – «что стало…», «что есть…», «что будет…». Пока разборки жильцов какого-нибудь дома с ЖКХ или истории отдельных пенсионеров, избиваемых пьяными наследниками, крутят по каналам в разделах «ужастиков» криминальной хроники или просто подборок социально-скандальных новостей, так живёт вся Россия. Львиная её доля, которая с каждым днём всё больше не живёт – а выживает. И тогда уже ироническая усмешка от теленовостей перерастает в саркастическую маску. И даже смеяться не хочется над этим цирком, в котором каждый второй сделан бесплатным клоуном.
Да простят меня работники циркового искусства.

@настроение: Воскресная публицистика

00:27 

«Fructus temporum»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Мы грелись на солнышке на самой верхушке холма, расположившись на единственной полностью оттаявшей и сухой скамейке. Внизу на мосту шумели машины, потемневший лёд на реке всё ещё пытались исследовать самые отчаянные рыбаки – но даже они не рисковали уходить далеко от берега. Вчера в воздухе впервые и очень недолго после этой зимы запахло весной.
- Знаешь, дружище… - я невольно повторял интонации Мюллера. – Весь Интернет, для чего бы он там не придумывался изначально, теперь существует только для общения.
- Ну да?
- Да ну. Иногда ещё для поиска информации, но в основном – для общения.
- Например? – брошенный им снежок канул вниз с высоты обрыва и где-то там, у подножия, рассыпался от удара о деревья.
- Чаты. Аська. Скайп. Форумы.
- Допустим. Так это ресурсы изначально и задуманные для того, чтобы люди обменивались информацией.
- Хорошо. Твой ненаглядный Контакт, бесовское отродье, - он усмехнулся, затем скорчил рожу:
- Добавляйся. «Вступай в нашу шайку, Пендальф!»
- Нет уж, благодарю покорно. Нас и так заколебали со спамом с левой регистрации, еле от них отбился.
- Да видел уже. Ладно, Контакт тоже для общения, социальная сеть, всё понятно. А сайты?
- Знакомств. – Раздалось насмешливое фырканье:
- Как будто они единственные!
- Эти – сугубо для общения. Из пользователей едва ли половина ищет партнёра для отношений, большинство же просто присутствует из интереса. И почти все в один голос твердят, что познакомиться в Интернете нельзя, что это глупости, что виртуальные отношения в любом виде – самообман. А утром почему-то маниакально спешат проверить свою анкету и свою страничку в социальной сети.
- Опять про социалки?
- Ладно, шут с ними. Хорошо, возьмём другие сайты. Вот, например, даже информационные. Завожу себе страничку, там полезные ссылки, коллекция фотографий или ещё что-нибудь. Да хоть стихи собственного сочинения. Сайт информационный? Информационный.
- Но не общательный.
- Наоборот, именно общательный. Я могу хоть каждую минуту повторять, что сделал его чисто удовольствия ради, а не славы для, что я здесь, в общем, «сижу, починяю примус» и мне пофиг, сколько человек в день заглядывает – но всё равно хоть изредка, а буду проверять, читают мою страничку или нет. А если есть гостевая книга – ещё и туда регулярно посматривать, не оставили ли мне сообщения.
- Так это не общение, это тяга к популярности.
- Ага. Скажи ещё, стремление выйти в «тысячники». Ничего подобного. Такая же форма социализации, как и любая другая. Монолог это тоже вид речи, пусть и в одно лицо. Мой сайт читают – значит, монолог слушают. Другое дело, что отвечать не всегда могут.
- На блоге могут. Значит, по твоей логике твой блог – это потребность в социализации? – ещё один снежок полетел вниз и распался на части, упав на верхние тонкие ветки деревьев.
- Отчасти… Наверное, да.
- Наверное? Где ваша последовательность, Холмс?
- Там же где ваша критика, Ватсон. «Наверное» - потому что это не самоцель. То есть я знаю, сколько у меня бывает читателей, я всегда отвечаю на комментарии, но для меня важнее, если человек получил удовольствие уже от самого прочтения, или толчок к каким-то мыслям, или просто у него проснулся интерес к той теме, которую я затронул. Журналистика в чистом виде.
- Не в чистом. Не современная, во всяком случае.
- Это точно, - настал мой черёд усмехаться. – Помнится, нечто подобное в редакции у меня регулярно срезали. А здесь я сам себе редактор.
- «Галактика Гуттенберга»…
- Галактика Интернета. Со своей обратной стороной. Я видел множество блогов, которые написаны для самореализации автора, и только для неё родимой. Вплоть до того, что там периодически появляются: «А не закрыть ли мне дневник нафиг, кто его тут читает?» и туча комментов на тему: «Ах, не уходи, мой милый друг!» И в Контакте есть такие же страницы.
- Ты там вроде бы не зарегистрирован, м?
- Мало ли где я не зарегистрирован, но информацией владею…
Мы дружно расхохотались, спугнув гревшихся на перилах у обрыва воробьёв. Возмущённо чирикая, пернатая братия вернулась на прежнее место и снова распушилась в мохнатые клубочки.
- Печально, когда человек полностью «перетекает» в виртуальное пространство, и вся его социальная сторона жизни – сугубо в сети, или по большей части в сети. День, ночь, с мобильного, с ноутбука, с компьютера… Как в старом анекдоте: «Сел утром читать френд-ленту. Не удержался от комментариев. Закончил читать френд-ленту – а уже рассвет». А потом люди удивляются, что многие разучились радоваться простым вещам, не находят друзей в реальности, не складывается личная жизнь…
- Ну, насчёт личной жизни я бы поспорил – она и в реальности может не складываться.
- Может. Зато здесь нет самообмана: «Я, шикарная блондинка, одетая в прозрачный пеньюар… - А я мускулистый высокий смуглый студ… тьфу, спортсмен!»
- Это точно. Помнишь?
- Помню. «Ну и глуп же ты, приятель. А я, кажется, ещё глупее». Бывает.
- Но сам-то тоже постоянно в сетке.
- Когда за компьютером. Только моё настроение и личное счастье не зависят от наличия или отсутствия подключения.
- Ну-ну…
- Вот снег тает. Весна скоро. Переберусь в мастерскую и буду вместо клавиатуры молотком постукивать. Или возьму фотоаппарат и в город. Вчера был у Благовещенского, колокола звонили – просто чудо… Утро, людей мало, машин тоже, и протяжный такой звон. Эти вот колокола звонили, когда никакого Интернета и в помине не было. Была Стрелецкая слобода под горой, и Мокрая слобода, и городок на пограничье. А на той стороне – степь…
- Не хочется тебя разочаровывать, но Благовещенский только пять лет назад построили.
- Вот зачем? Зачем прервал? Я тут может мечтаю, а он…
Мы опять рассмеялись. Солнышко пригревало, город пробуждался от зимней спячки. На набережной внизу гуляли первые влюблённые парочки, выбравшиеся сюда в тёплый выходной день.
В воздухе снова чуть слышно пахло весной.

@настроение: Воскресная публицистика

15:13 

«Семнадцать мгновений весны»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Наконец «дорос» до этого фильма. Помнится, первая попытка посмотреть его, ещё в школьные годы, успехом не увенчалась: кино показалось откровенно скучным и неинтересным. Я любил «Четыре танкиста и собака» (и сейчас люблю), с удовольствием смотрел «Неуловимых» (вот с ними сейчас уже наоборот) и был преданным поклонником «Трёх мушкетёров» (по-прежнему нежно ценю этот фильм, хотя и всякий раз внутренне содрогаюсь, когда слышу о недавно снятой «последней серии»; классика: экранизация мушкетёров для меня заканчивается на возвращении с бастиона Сен-Жерве, плюс несколько мудрых фраз из «Двадцать лет спустя» - и всё).
«Семнадцать мгновений весны» был фильмом совсем другого плана и в юном возрасте как-то совсем «не пошёл». Поэтому прошло немало лет, прежде чем я вдруг ощутил внутреннюю потребность посмотреть его. Для чего фильм был скачан в отреставрированном качестве, записан на диски, и…
…на две недели я по вечерам выпадал из реальности. Это нечто совершенно невероятное, теперь-то понял, теперь-то оценил. Мастерство актёров и несомненный талант режиссёра создали даже не кино... Они создали маленькую историю жизни. Так что меня уже не удивляет, что в своё время Брежнев поверил в то, что история Максима Максимовича Исаева – чистая правда, и отдал приказ наградить разведчика орденом.
Я тоже поверил. В созданный Тихоновым образ, в то, как он не играл – жил на экране. Увы, из современного кино подобные удачи можно пересчитать по пальцам, и, скорее всего, одной руки. Загадка, но так и оставшаяся без ответа: как удавалось тогда снимать такие фильмы?
Самая сильная сцена, лично для меня, оказалась на общем фоне вроде бы простой и совершенно «проходной»: Штирлиц выходит на крыльцо своего дома, закуривает сигарету, смотрит на небо и ёжится от прохладного ветерка. Пришла весна, но всё ещё холодно. Насколько естественно это получилось у Тихонова! Вот он выходит, вот закуривает… Ну что ж, ничего особенного – любой Джеймс Бонд делал это тысячи раз. И вдруг такой простой человеческий жест: плечи чуть вздрагивают, разведчику стало холодно на крыльце, но вечернее небо и свежий воздух заставляют задержаться ещё на несколько мгновений. Вот просто, естественно, но насколько мастерски был найден этот жест, насколько по-другому стала выглядеть вся сцена. Будто на себе почувствовал и последнюю военную весну, и ветерок, и запах сигарет, и откуда-то совсем со стороны увидел стоящего на крыльце и смотрящего в небо человека.
Самый лучший дуэт – это, конечно, Тихонов и Броневой. Ох уж этот «дружище Мюллер»… Я представляю, насколько сложно Лиозновой было придать ему черты отпетого мерзавца. Мюллер, шеф гестапо, убеждённый подлец, негодяй и садист. А тут добродушные глаза Броневого и его спокойный голос. Даже первая сцена, в которой появляется Мюллер, была создана явно ради придания образу некоего зловещего ореола: вот он, шеф гестапо, лично бьёт и пытает подследственного. Но… Может, это только моё субъективное мнение, но не могу я смотреть на него как на убеждённого злодея. Хотя и другого Мюллера после Броневого уже просто не представляю.
А сцены, в которых встречаются Штирлиц и Мюллер – это вообще нечто феерическое. Фильм о войне. Фильм о самых последних и самых тяжёлых месяцах войны. Фильм о разведчиках, постоянно живущих «на грани», фильм о самом страшном и беспощадном аппарате Третьего рейха – СС, СД и гестапо. Глобальном аппарате страха, принуждения и уничтожения.
И всё равно порой в этих сценах нельзя удержаться от улыбки: «Никому нельзя верить. Мне – можно!» «Что у вас, дружище?» «А может, вы и меня – бутылкой по голове?»
Я уже не говорю о других актёрах – в фильме вообще собрались блестящие мастера своей профессии, и беседовать о каждом в отдельности можно часами. Евстигнеев, Плятт; Отто Меллиес, сыгравший маленькую роль немецкого солдата Гельмута, спасшего Кэт; и сама Кэт – Екатерина Градова; а Эмилия Мильтон – фрау Заурих, замечательная фрау Заурих с её «защитой Каракан»?!
Я специально выждал неделю, давая возможность впечатлениям от фильма «устаканиться», и всё равно понимаю, что текст получился достаточно сумбурным. Но – увы. Чтобы понять самому, нужно непременно смотреть самому. Но нужно также, в этом я убеждён, в самом деле «дорасти» до этого фильма, чтобы суметь оценить его.
Наверное, именно таким и должно быть настоящее кино.

@настроение: Воскресная публицистика

11:25 

«У меня прескверное настроение, Ватсон!»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
В городе настоящий кавардак: гуляют Масленицу, отмечают день Святого Валентина, да вдобавок на воскресенье назначены местные выборы. Интересно, такое где-нибудь ещё случается, или только в России?
Блины я уже съел, на выборы идти не хочу – во-первых, судя по медведю на триколоре львиной доли кандидатов, победа известной партии обеспечена. Во-вторых, заниматься тем, что называется «демократия» по нынешнему морозу с ветром, когда у меня за пару метров на усах намерзают льдинки – увольте.
Что же касается «загранишного» праздника… К влюблённым давным-давно не отношусь, и вообще мы с этой датой как-то взаимно нейтральны: я её не отмечаю, а она меня не дёргает. Уже который год неизменно получается так, что 14-го февраля мне гарантированно удаётся остаться дома и на сутки исчезнуть из окружающего мира.
Но праздник есть праздник. Так что «и солнце всходило, и радуга цвела - всё было, всё было…» Поэтому, не вдаваясь в дальнейшие ненужные рассуждения о том, как к нему можно или не можно относиться, пусть будут стихи. Безадресные – как подарок каждому, кто пожелает.


Воскресное

Мы с тобой разминулись, наверно, когда-то давно.
Может быть, не успев обменяться при встрече и взглядом.
Одиночество я по глоточку цежу, как вино –
А быть может, и ты. Где-то там, за стеной снегопада.

Мы с тобой не узнали друг друга – случается, что ж.
Ведь в мечтах нам всё видится так, как не будет на деле.
И потом полусон-полуявь, этот образ, всё ждёшь…
И колеблешься, встретив: казалось, иного хотели.

Мы с тобой по отдельности ищем дорогу свою.
Так труднее – и проще: один ни за кем не в ответе.
Но с тоскою порой вдруг захочется тихо: «Люблю…»
Прошептать. И услышать, что тоже любим в этом свете.


За окном началась метель… С праздником тех, кто празднует. И доброго дня всем остальным.

@настроение: Воскресная публицистика

05:45 

«Цена памяти»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Люблю бывать на Птичьем рынке. В нашем городе это единственная барахолка, хоть и не сказать, чтоб очень крупная. Помимо «братьев меньших» здесь давно и с успехом продаются самые разнообразные вещи, подчас просто удивительные.
Попав на Птичий рынок, уйти отсюда просто так не получается: слишком много интересного. Поэтому в каждый свой приезд сюда мы обязательно совершаем «экскурсию» по всем рядам. На металлических прилавках, раскладных столиках, а то и просто на земле – океан вещей, причудливыми дорогами жизни попавших сюда. Большая часть откровенный хлам: старые одежда и обувь, побитые временем и людьми чашки-ложки-тарелки, затёртые до ужаса книги непонятной тематики (хотя приятель уверял, что однажды нашёл здесь за копейки какой-то инженерный учебник дико давнего года издания, по меркам строительного института – ценнейший раритет). Хотя попадаются и полезные, и просто антикварные вещи, а вместе с ними – весьма колоритные продавцы.
Один такой, худощавый поджарый мужчина с седоватыми тёмными усами, со смехом и шутками, то и дело затягиваясь сигаретой, пытался сторговать нам шлемофон танкиста. Рабочий, почти новый, а в придачу офицерский планшет. Судя по разложенным тут же на пледе медалям – «За боевые заслуги», «Воину-интернационалисту» и «От благодарного афганского народа», а ещё по въевшемуся красноватому загару продавца, и шлемофон и планшет этот он сам, наверное, безусым ещё мальчишкой носил где-то в Афгане. Это оттуда в Союзе привозили такой загар: никогда не сходящий до конца.
Через пару рядов от него коллекционер, необъятных размеров мужик, примостившийся на низенькой резной скамеечке перед складным столиком, на нашу просьбу показать советские награды вытащил коробку из-под мороженого. Предупредив, что «сохран – не очень», открыл её и протянул нам.
В коробке были медали, потемневшие, покрытые оксилами и пятнами ржавчины, некоторые вовсе гнутые или с отломанными ушками. Их свалили как мелкую монету в кошельке, хотя было видно с первого раза: эти награды попали на рынок не с парадных пиджаков ветеранов. Эти – из раскопов, и вполне может статься, лежали рядом со своими хозяевами.
Парадокс нашей страны. Советские награды законом запрещены к продаже, однако, как кто-то верно отметил, «суровость законов у нас компенсируется необязательностью их исполнения». Несмотря на запрет, советские ордена и медали из-под полы, а порой и в открытую, можно купить спокойно. Но дело в другом: цена, что называется, не та. Вещи же от копателей из-за «сохрана» продавцы вообще готовы отдать за копейки – никто не берёт.
Другое дело «немцы». Железные кресты, огрызки лент, ржавые каски и противогазные бачки лежат на виду. Их можно продавать, к тому же награды Третьего рейха ещё и высоко ценятся у коллекционеров. Эти уходят в любом, самом плохом состоянии, и цена растёт пропорционально сохранности награды и её статусу. Помнится, за «молнию» СС (больше похожую из-за разрушительного воздействия времени и лежания в земле на каплю) продавец просил не меньше двух тысяч. За «молнию». СС.
Видимо, это щекочет нервы покупателя. Фюрер не давал наград просто так, разве что своим бонзам – но бонзы, разумеется, не были в окопах передовой на полях сражений в Союзе. А эти, из раскопов, получили свои кресты и медали за пролитую кровь, в том числе и вражескую.
Для них – вражескую, а для нас – дедов, прадедов, дядей и отцов.
Вспомнилась история, прочитанная в воспоминаниях кого-то из наших писателей. Мальчишкой он вернулся домой после освобождения города и однажды, когда мимо дома по улице вели колонну пленных немцев, один из них остановился перед палисадником. Достав из кармана Железный крест, немец протянул его мальчику:
- Brot, bitte. Brot. Nur ein kleines Stück Brot!
И, видя, что тот не понимает, заплакал, а потом швырнул крест в весеннюю грязь дороги.
Мать писателя, видевшая эту сцену из окна, вынесла немцу буханку домашнего хлеба. А писатель в своих мемуарах, уже много позже, вспоминал, что его дядя и тётя, уезжая из города, к которому приближался фронт, закопали свои награды – орден Трудового красного знамени и орден Ленина – в саду. Вернулись через два года, и нашли спрятанное на том же месте.
Никому из них и в голову не пришло попытаться выменять награду на хлеб или консервы.
Я далёк от того, чтобы осуждать торговлю наградами и фалеристику в целом. В конце концов, каждый коллекционер так или иначе сохраняет историческое наследие и память – в виде артефактов, которые, не попади они в коллекцию, могли сгинуть и затеряться. Да, есть музеи – но музеям ни к чему сотни одинаковых орденов и медалей. К тому же во многих музеях уже давно висят лишь копии, а то и просто подделки, хотя по регистру числятся подлинники наград.
Меня удивляет другое: почему сегодня коллекционерам законом запрещено беречь память именно своей родины? Но зато разрешено сохранять память нацистов, и оценивать пролитую ими кровь?

@настроение: Воскресная публицистика

13:12 

«Ловец снов»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Под саундтрек Ганса Циммера к «Шерлоку Холмсу» Гая Ричи, вот уже третий день наполняющий мой кабинет и, похоже, начинающий раздражать соседей, мы неспешно потягивали кофе и ругали погоду за окном.
- Знаешь, у французов «полицейские» фильмы похожи. Их флики, в сущности, одинаковы: уставшие, с потускневшими глазами и постоянным пистолетом на взводе, хотя и поставленном на предохранитель. Но они хороши именно этой своей похожестью: словно из картины в картину встречаешь старых добрых знакомых.
- Тогда почему ты удалил часть после просмотра?
- Потому что мне хватило одного раза, чтобы понять, о чём рассказывает фильм. Самонадеянно?
- А с другими не хватило?
- Другие хочется пересматривать. Эти – ознакомиться и не возвращаться. Может быть, в других просто видится нечто большее, к чему стоит присмотреться. А может быть, я не люблю полицейских, потерявших всё и сдавшихся перед этой потерей.
Она пожала плечами и протянула руку к чашке. Тонкая, изящная кисть, чуть смуглая кожа – естественный цвет, в сочетании с её тёмно-карими глазами навевающий ассоциацию чего-то восточного, томного и загадочного, будто скрытого тонким покрывалом. Я несколько секунд смотрел на её руки, вспоминая, какой тёплой и нежной бывает их кожа…
- По-моему, дело в другом. Ты просто не любишь пересматривать то, что вызывает тяжёлые и неприятные ассоциации. В особенности, когда что-то похожее связано с тобой самим. Но это только по-моему.
Мне нечего было возразить. Тем более что отрицать и оправдываться означало только подтверждать её слова. Скрипка Циммера пела тягуче и протяжно, словно звук долетал издалека. «Not In Blood, But In Bond», а мне слышалось печально и пронзительно «Ерушалаим…». Я всё же решил попробовать объяснить.
- Я ведь не ловлю бандитов, не терял жену или любовницу и не живу между рюмкой, служебным расследованием и дулом пистолета.
- По-твоему, детали здесь имеют значение? Запереться в четырёх стенах и отгородиться от того, что там, - она махнула рукой на окно. – Тут и пистолет не нужен.
- Я вообще-то занят! Научная работа…
- «Ничем вы не заняты!», - процитировала она Бегемота и, усмехнувшись, тряхнула головой, став ещё больше похожей на настоящую ведьму, какой её видела инквизиция: красивой и в красоте своей опасной.
- Думай, как хочешь.
- Упрямый. Вот упрямый…
Её лицо вдруг оказалось совсем близко. От губ легонько пахло кофе, и они были тёплыми и мягкими…
- Почему, интересно, я сама должна приходить к тебе в гости?
Мне показалось, что этот вопрос задан ею уже самой себе.

Похоже, я всё же задремал. Недопитый кофе в чашке окончательно остыл, монитор терпеливо мерцал, демонстрируя недописанную рецензию. Колонки, приглушённые по случаю ночного времени, наигрывали насмешливую ритмичную «I Never Woke Up In Handcuffs Before». Было ощущение, что её губы коснулись моих лишь мгновение назад.

@настроение: Воскресная публицистика

06:26 

«Одна песня о войне»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Насколько помню, я ещё ни разу не выставлял на дневнике внешних ссылок. Однако в данном случае делаю исключение, потому что чувствую – так нужно. Даже не нужно: необходимо, в первую очередь мне самому.
Эту песню уже изрядно обсудили в Интернете, и мнения высказывались самые разные – но суть не в том. Да, можно ко многому придраться и в видеоряде клипа, и в словах текста. Можно возмущаться, что не всё так или всё совсем не так. Можно много чего.
Только вот попробовать ответить себе на один вопрос. Всего на один.
А смог бы посмотреть сейчас в глаза своего деда?
Честно: не знаю…

За ссылку огромное спасибо Пражанка



Блог режиссёра клипа: spitzruten.livejournal.com/38656.html
Идёт активное обсуждение, хотя и не только там. Для тех, кому захотелось иметь текст песни:

Проснулись все, кому спалось:
На небе что-то взорвалось,
Я распахнул своё окно и глянул вверх.
И тут мне сзади говорят:
«Ты посмотри, опять бомбят!»
А я в ответ: «Да это ж просто фейерверк!»

Кому ответ?! Кто говорил?!
Ведь я один в квартире был!
Жена у матери - давно, наверно, спит.
Я обернулся: что за бред?
Передо мной стоял мой дед…
Мой дед, который в 45-м был убит.

Шинель, пилотка, ППШ,
А я стоял, едва дыша,
И головой своей мотал, чтоб сон прогнать.
Но дед не думал уходить,
Он попросил воды испить,
Потом сказал: «Присядем, внук. К чему стоять».

Напротив деда я сидел –
И словно в зеркало глядел,
И дым махорки незнакомый мне вдыхал.
А он курил и говорил:
Про то где воевал, где был,
И как на Одере в него снаряд попал.

Тут его взгляд задумчив стал,
И дед надолго замолчал,
Потом вздохнул и произнес: "Скажи мне, внук:
Ты отчего же так живешь?
Как будто свой башмак жуешь,
Как будто жизнь для тебя – сплошной недуг?».

Я растерялся, но потом
Ему все вывалил гуртом:
Что современный человек – такая дрянь!
Что я ишачу на козла,
Что в людях совесть умерла,
И что отмыться им не хватит в мире бань.

Я что-то там еще кричал,
Но тут кулак на стол упал.
Горящим страшным взглядом дед меня сверлил:
«Тебе б со стороны взглянуть,
Мой внук, на жизни твоей суть –
И ты б тогда совсем не так заговорил!

Ты был талантлив, всех любил,
Но все в деньгах похоронил,
Искал разгадку смысла жизни – а теперь?
Ты ищешь баб на стороне,
Забыл о сыне и жене,
И между миром и тобой стальная дверь.

Неужто ради ваших склок,
За хлеб и зрелища мешок,
Мы погибали под огнем фашистских крыс?
Эх, нету Гитлера на вас!
Тогда б вы поняли за час,
Всю ценность жизни,
Её прелесть, её смысл».

Уже рассвет входил в мой дом,
И пели птицы за окном…
Солдат исчез, и я вдруг начал понимать:
В любом из нас сидит война,
Не знаю, чья в этом вина,
И нам нельзя на ней, ребята, погибать!
В любом из нас сидит война,
Не знаю, чья в этом вина,
И нам нельзя на ней, ребята, погибать!

@настроение: Личное

02:03 

«О девушках, стихах и карапузах»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Мне в последнюю неделю поразительно везёт на карапузов. Замечаю их всюду, причём неизменно таких интересных и забавных одновременно, что невольно вызывают улыбку. На днях один из них деловито рассматривал книжки в детском отделе, пока мама выбирала ему что-нибудь для чтения – сам он, видимо, ещё не осилил сложение буковок в слова. При этом у чада было серьёзное и сосредоточенное выражение лица: академик, да и только; решающий, как правильнее стоять книжкам-машинкам на полке.
Вот и теперь несколько таких карапузов занимались своими таинственными и очень важными делами на игровой площадке, чуть поодаль стояли и беседовали их мамы, а мы сидели на лавочке и грели руки о стаканчики кофе «три в одном» из ближайшего киоска.
- Могу только посочувствовать. Бывает.
В голове крутилось ещё с десяток фраз, частью банальных, а частью откровенно недружелюбных в отношении тех, с кем «бывает». Но их я в любом случае удержу при себе: в конце концов, нельзя играть в джентльмена, попутно представляясь свиньёй. А всю банальщину он прекрасно знал и без меня.
- Бывает. Но грустно.
По-моему, мы сидели так уже не один раз. Иногда я, а иногда он: уставившись с одну отдалённую точку горизонта и чуть нахмурив брови. Бессмысленно вертя в руках стаканчик, ручку, подобранную веточку или золотистый палый лист. Впрочем, я при этом периодически медленно вдыхаю и выдыхаю, оглядываясь по сторонам. А он иногда переводит взгляд вниз и начинает что-то бегло высматривать на тротуаре.
Смотреть друг на друга не обязательно. Говорить, в сущности, тоже. Каждый слишком давно знает собеседника, и каждый очень близко стоит к грани, которая обозначается словом «друг». Близко, потому что лично я категорически отказываюсь ступать за эту грань. Был, и мне там не понравилось.
Одна из мамаш быстро пересекла площадку и резко дёрнула за руку чадо, пытавшееся собрать в карман пуховика несколько льдинок.
- Я тебе что сказала!
Терпеть не могу таких. Ощущение, будто слушаешь надзирателя концлагеря, и вместо взгляда за дитём следит равнодушный ствол пулемёта. Почему другие умеют пожурить мягко, но куда действеннее?
Интересно, а сам я…
Отмахиваюсь от лезущих мыслей и возвращаюсь к реальности. К уже немного нагревшейся скамейке, чуток остывшему кофе и удивительно солнечному для зимы дню. Меня сюда выдернула смс-ка: «На личном фронте п***ц. Вот». И хотя это не было ни просьбой, ни жалобой… я здесь. Так же, как был бы здесь он. Хотя мне уже очень давно не доводилось посылать таких смс-ок.
- Ну, минус это тоже результат. Не переживай.
- Да я и не переживаю.
Не врёт. Он снова ищет что-то глазами на тротуаре, но уже медленнее и спокойнее, смиряясь с очередным «минусом». Кто-то из великих сказал, что для мужчины больнее всего раны не тела, а души. Они почти не лечатся. Они действительно не лечатся, это проверено на себе, в темноте пустых аллей и вычеркнутых телефонных номеров. Цветов, которые не стоило дарить, и слов, которые не нужно было произносить. Будь она неладна, наивная доверчивость.
А всё же иногда хочется поверить. Даже если знаешь, что потом будет только хуже.
- Займусь книгой. У меня появилась новая идея, сейчас над ней думаю.
Мы допиваем уже почти остывший кофе и поднимаемся со скамейки. Он поправляет шарф и плотнее запахивает воротник пальто; я, не спеша, натягиваю перчатки, рассматривая карапузов. Девчушка в розовой курточке, ростом чуть выше нашей скамейки, дарит собирателю льдинок снежок. Почему-то крика мамаши за этим не следует, а я чувствую, как губы сами собой растягиваются в улыбку.
- Бывает. Хотя, сам знаешь, не мне судить… Я уже ощущаю себя слишком старым для таких вещей.
Усмехаюсь и слышу хмыканье в ответ. А про себя думаю: «Почти год. Почти. Год. Без. Стихов. И зачем нужны стихи, если их некому прочесть?..»
Мы медленно уходим из сквера, продолжая молчать. Мне вдруг вспоминается, что на днях, когда я поделился своим впечатлением от маленького «профессора» в книжном магазине, то услышал совет завести своего. Обидный, но верный совет.
Потому что, кажется, ещё немного – и действительно станешь слишком старым, слишком закостеневшим, чтобы что-то менять.

@настроение: Воскресная публицистика

06:48 

«Призраки телефонных линий»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Когда-то давно, ещё в школе, мне довелось читать одну книгу – названия и сюжета целиком уже не вспомню – но помню один эпизод: там героям нужно было попасть из Штатов во Францию, и сделали они это через канализацию. Оказывается, канализационные тоннели – это всё равно, что трассы для призраков. А чтобы свернуть на нужную «трассу», на перекрёстках герои звонили по телефону. Из вполне себе адекватной телефонной будки, поставленной кем-то в коллектор. И призрак-диспетчер их «переключал».
На днях мне подумалось, что таких вот «призраков» с каждым годом становится всё больше. Мы сами плодим их, вольно или невольно, меняя номера сотовых, забывая одни контакты и обзаводясь другими, чтобы и их, возможно, тоже забыть по прошествии какого-то времени.
Вспомните, сколько раз вы меняли номер мобильного? В этом вопросе (а, впрочем, и во многих других тоже) я консерватор. Сотовый не роскошь, а средство связи, и если мой номер существует, значит, он существует, чтобы по нему мне могли дозвониться. Желательно – не все, а именно те, кого я готов услышать. Насколько хорошо это получается, вопрос другой (чёрта с два, между нами говоря), но не суть. Так вот, будучи консерватором, я менял номер всего один раз, вместе с форматом, когда вместо довольно увесистого «кирпичика» радиотелефона приобрёл лёгонький GSM. Лёгонький, компактный, уже семь лет всё один и тот же, так что моя старая шутка о том, как много пришлось пройти нам вдвоём с «кирпичиком» плавно перетекла на серебристый «Samsung». Ветеран, побитый жизнью.
Тем не менее, даже у меня в старом блокноте скопилось порядочно этих телефонных духов. «Даже» - потому что мой список контактов в сотовом может не меняться годами. Мне даже хватает объёма памяти в 250 смс, так что лишь привычка удалять сообщения сразу после прочтения держит его пустым. Хотя ещё в университете «пласты» этих записок могли копиться годами. Однако семь лет срок большой и теперь, перелистывая странички, я не всегда могу вспомнить, а кто это записан под одним лишь именем или ником. Мерещится что-то смутное, но придать конкретики этому образу не получается. В результате в прошедший новый год одно из поздравлений было с совершенно не знакомого мне номера. Учитывая осмысленность текста, поздравление явно пришло по адресу, но от кого – я не смог выяснить, хотя трижды тщательно проверил все контакты. Нет такого номера, даже среди самых древних «культурных пластов» записной книжки.
Многие мои знакомые сменили уже не один номер, а кое-кто даже разменял их десяток. Другие имеют целую коллекцию сим-карт разных операторов или даже одного оператора, так что дозвониться до них – всё равно, что пытаться позвонить на давно отключённые номера первых. Может быть, поэтому я и не люблю телефонные звонки: они слишком часто уходят в никуда. Жаль лишь становится порой, когда обнаруживаешь, что единственная ниточка контакта оборвалась, и даже с днём рождения или новым годом уже не поздравишь.
А сегодня один из фантомов прошлого явился ко мне сам, растревожил душу и на весь вечер подарил отвратительнейшее настроение. Походя напомнил о том, что мне вроде бы удалось забыть или загнать подальше в память за последние пару лет – и исчез ещё на два-три года, чтобы по прошествии их, это уж наверняка, появиться снова. Правда, с каждым таким визитом последствия становятся всё же менее разрушительными: я меньше говорю и больше слушаю, реже отвечаю «нет», но, выслушав, всё равно воплощаю это «нет», в оправдание своей совести поясняя, что призрак-то остался не обижен.
«Пойду приму триста капель эфирной валерьянки!» И действительно забудусь сном – как-никак, за окном уже светает, а ночь прошла в странной смеси яви и воспоминаний.
Мерзкая погода, Ватсон. И чёртов звонок.

@настроение: Бредовое

04:43 

«Режим невидимости: Активен»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Мне мало приходится пользоваться аськой. Когда-то поставил её по совету доброго знакомого, одно время активно там «зависал», обсуждая как интереснейшие вещи, так и всяческую ерунду. Затем наступил момент, когда о первых поговорить было не с кем, а на вторую совсем не тянуло, и аська сама собой ушла из интересов нахождения он-лайн. Сейчас дискутировать до глубокой заполночи по-прежнему не с кем, и это изобретение (во вред или во благо человечеству) окончательно превратилось в средство периодического узнавания «как дела» у тех из знакомых, кто разбросан по городам и весям нашей необъятной Родины и всяческого зарубежья.
Да и то сказать, переписки такие случаются достаточно редко: разные часовые пояса, плюс моя привычка появляться в сети в самое непредсказуемое, но почему-то всегда очень позднее или слишком раннее время. Поэтому чаще всего мой аськовый он-лайн перетекает в пару секунд созерцания красных значков и отключению программы. На несколько дней, порой недель. Иногда – месяцев.
Однако в последнее время пришлось снова задействовать этот почти отмерший на моём компьютере элемент. Для деловой переписки. Вообще «деловая» и не слишком переписка по аське это зло, потому что собственно по теме разговор проходит достаточно быстро, а затем начинается либо поиск общих тем (иногда мучительный), либо просто непринуждённая болтовня обо всём на свете. В обоих случаях время пролетает совершенно незаметно, так что потом остаётся лишь с сожалением помахать лапкой невыполненным делам, которые намеревался сделать «вот сейчас, только пару слов напишу».
Удивительно другое: мой номер мало засвечен на разных ресурсах. Более того, я сильно сомневаюсь, что он вообще плавает где-нибудь в виде части «анкетных» данных, ибо подобных анкет о себе терпеть не могу оставлять. Большинство моих контактов в аське – люди, к которым мой номер попал именно потому, что им и предназначался. Добавить к этому, что «асечная» анкета у меня давно и прочно пустует (хотя, грешен, было время, когда там светилась всяческая ересь в духе страданий юного Вертера).
«И тем не менее <…> говорю я вам!» за последние несколько дней ко мне постучались уже три совершенно неизвестных мне личности женского пола. На вежливые вопросы кто, мол, и откуда, дамы эти таинственно молчали. В результате чего были отправлены по адресу: в раздел «игнорируется». Но заставили задуматься.
Отметая версию попытки знакомства со мной только из-за того, что их заинтересовал мой ник, неизбежно прихожу к выводу, что это либо новый вид спама, либо очередная разновидность «охоты на хомячков», призванная повесить на уши лузера какой-нибудь интересный Троян. Со вторым случаем мне уже доводилось сталкиваться. Ну а после того, как на прошлых выходных компьютер приказал долго жить (не из-за моей «хомячести», а просто по старости лет своих), и я потратил четыре часа на заботливое восстановление всего, что нужно, подобная шутка получается совсем не смешной. Ручонки бы повыдёргивал у этих юмористов.
Вот так и живём.

@настроение: Бытовое

01:34 

«Этот мир – наш»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Знаешь, приятель, мы столько всего не увидим. Даже если перестанем лениться, выйдем из дому и отправимся путешествовать, мы всё равно очень многого не увидим.
Например, сезона дождей на Мадагаскаре, когда внезапно темнеет так, что в небе днём появляются звёзды, и на землю обрушиваются все океаны мира. Или рассвета в лесах на побережье Тихого океана, когда солнце мягко согревает верхушки деревьев – высоко-высоко, что там все телебашни и колоссы – а деревья эти уже при рождении Христа были тысячелетними.
Мы не увидим забавных крошечных оленей и охотящихся на них крошечных кошачьих в джунглях Чили. Монументы острова Пасхи, дошагавшие до берега и вросшие в песок. Древних террас на островах Океании, построенных неведомыми людьми в незапамятные времена. Да простого снега, бескрайнего и нетронутого на просторах зимней тайги.
Даже если нам отведут бесконечный лимит времени или хотя бы позволят прожить две жизни вместо одной, едва ли мы потратим их с пользой. Человек никогда не излечится от своей заразной тяги к возне вокруг жизненных благ и обустройству собственного мирка с максимальным комфортом. Я тоже человек, и мне тоже нравится мягкое кресло и тёплая комната, когда за окном льёт дождь или потрескивают морозы.
А ещё есть границы, таможенные контроли, визы, загранпаспорта, билеты на самолёты и ограничения по провозу туда и оттуда. Всё это очень долго и не каждому по карману. У нас самих огромная страна, а бывал ли ты хоть раз на Сахалине? Видел Байкал? Тайгу? Да хотя бы Волгу, ты ведь живёшь в европейской части России? Мы с тобой дети городских джунглей, здесь местами пожёстче, чем в джунглях природных, и хищники помельче, но паскуднее, а ещё здесь невероятно грязно. Наш пригородный лес давно превратили в свалку, а никому нет до этого дела, и, кажется, ничуть не удивился бы, если б в местном «море» передохли остатки рыбы.
Я тоже человек, приятель. С работы и на работу, два дня выходных как праздник, отвратительное утро понедельника и благодатный вечер пятницы (лучший момент – когда делаешь шаг за порог офиса). А зачем? «Наесться впрок не стоит зря стараться…» Ни самую дорогую машину, ни самую шикарную квартиру на тот свет не возьмёшь. Курорт all inclusive на деле означает путешествие между пляжем, рестораном и стойкой бара, а образование и дипломы лишний повод свысока поплёвывать на сидящих насестом ниже. Я тоже человек, но мне хватает крыши моего старого дома над головой и спокойствия за то, что домашние завтра не останутся без свежего хлеба. А остальное? В моей домашней библиотеке сотни судеб и странствий, но, Господи, как же хочется иногда не читать, а пройти хотя бы десятком из них.
И не в заботах дело, не в наличии или отсутствии денег, не в лени. Был, видимо, момент, когда душа превратилась в печальное облачко, следующее за тобой, потому что даров этой души ты не понял, не принял и не оправдал. И потому крутишься белочкой в колесе, а кукловод, который думает, что повелевает тобой – такая же белка, только в колесе соседнем, и можно лишь посочувствовать тому, что его устраивает сытая жизнь в пустоте. Я тоже человек, но почему-то порой кажется, что один из рассветов, которые ещё в детстве видел входящими в мой сад, стоят года, проведённого в четырёх стенах офиса.
Знаешь, приятель, очень жаль, что мы столько всего не увидим.

@настроение: Воскресная публицистика

05:37 

«Владимир: осень 2009»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Не хочу сегодня ни о книгах, ни о фильмах. В конце концов, вкусы у всех разные, и глупо было бы полагать, что даже у двух людей они могут постоянно совпадать. Напротив: более логичным кажется, что этот «еженедельник» с ограниченной тематикой должен был давно надоесть до чёртиков.
Поэтому я не буду заниматься пустословием на тему нашего мороза, прошедшей недели и ухнувшего накануне выходных компьютера. Когда нечего сказать – лучше всего молчать. Следуя этой нехитрой мудрости, сегодня я предоставлю вам, почтенная публика, возможность самостоятельно и без комментариев прогуляться по осеннему Владимиру. Надеюсь, хотя бы часть красоты этого старинного города впиталась в мои фотографии.




@настроение: Воскресная публицистика

00:13 

«Гениально, Ватсон!»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Ооо! Ааа! Ууу! Да! Да!! ДА!!!
Примерно такой была моя первая реакция на нового «Шерлока Холмса» Гая Ричи.
Фильм – шедевр. Это понимаешь с первых минут и первых кадров. Викторианский Лондон пробирается в кинозал шелестом Темзы, грохотом копыт по булыжникам мостовой, облаками сумрачного тумана и слепыми пятнами газовых фонарей. Лондон хищно усмехается, показывая клыки лорда Блэквуда, и расплывается дымом от трубки Холмса. Лондон окутывает ароматом духов Ирэн Адлер и раскланивается с безукоризненной вежливостью доктора Ватсона. Лондон живёт, и в его пульсе бьются все тайны этого величественного города.
Не ищите здесь Конан Дойла. Автор бессмертного детектива никогда не писал ничего похожего на этот фильм. И, тем не менее, он – везде. Даже единожды прочитавший хоть какой-то из рассказов о Холмсе, с чувством гордого узнавания обнаруживает бесчисленные отсылки к оригиналу, тонко пронизывающие всю ткань сюжета. Вот фонарь с адресом «221b», прямо напротив таблички «Baker street». Вот часы, как две капли воды похожие на те, что были у Ватсона в «Кровавой надписи»: исцарапанное отверстие для заводного ключа и нанесённые иглой инициалы владельцев ломбардов, куда эти часы закладывали. Вот фотография Ирэн Адлер на столе у Холмса, вот потомок славного бульдога Тори, сопровождавшего друзей в деле «Знак четырёх». Пыхтящий катерок «Люси», который Таннер, похоже, унаследовал от лодочника Смита. Масонский перстень из «Союза рыжих»; Мэри Морстон, с которой доктор Ватсон со дня на день объявит помолвку. И, разумеется, загадочная фигура с мелом на лацканах пиджака и хитроумным механическим пистолетом-рукой, фигура с литерой «М» на саквояже и холодным разумом логика, с которым Холмсу было «интересно бороться один на один»: таинственный профессор Мориарти. И хотя профессор проходит лишь тенью событий первого плана, создаётся ощущение, что борьба с ним ещё только предстоит великому сыщику. После просмотра фильма – очень хочется верить, что предстоит.
Это фильм, который мало сказать оправдал все ожидания, но и превысил их. Прекрасная игра актёров, великолепно воссозданная атмосфера, отличная режиссёрская и операторская работа. Простой рецепт гениальности. Здесь нет ничего лишнего, а главное – здесь нет того перебора спецэффектов, от которых начинает тошнить во многих современных кинолентах. Удивительно, но в случае с «Ш.Х.» даже рекламный трейлер показал ни больше, ни меньше того, что действительно есть в фильме. А ещё удивительнее, что в трейлер не влезла и десятая часть того, чем привлекает эта лента.
Да, это не тот Холмс, которого мы знаем по книгам. Да, здесь мало что осталось от канона. Да, если вы ищете образ, созданный Конан Дойлем, то с фильмом Гая Ричи это будет напрасной тратой времени. Но лично для меня Роберт Дауни младший теперь идёт на втором месте в качестве Шерлока Холмса. На первом – бесспорно, Василий Ливанов. Хотя подобное сравнение очень и очень приблизительно, ибо Ливанов именно тот Шерлок Холмс, которого описывал сэр Артур; Роберт Дауни младший – тот Шерлок Холмс, который мог бы быть, словно нам предоставлена версия альтернативной реальности. И, тем не менее, оба – «это он!» Потому что в обоих узнаются черты, которыми обладал литературный персонаж: здесь вам и бокс, и игра на скрипке, и химические опыты, и дедуктивный метод, и сотня других самых разных «и». Достаточно, чтобы не дать фильму превратиться в тупой экшн, не скатиться к набору компьютерной графики и не угробить саму идею экранизации Конан Дойла.
Такое кино обязательно нужно смотреть, лучше всего на большом экране. Правда, с большим экраном связан один огромный недостаток: окружающая публика. Которая хрустит попкорном, шипит газировкой, болтает по мобильникам, храпит, перемещается во всех направлениях и устраивает возню в самый неподходящий момент. Именно поэтому я не хожу в кино, а «Шерлок Холмс» стал единственным исключением за полтора года. Исключением, которое меня от души порадовало, но которое подтвердило давно замеченную истину: культура похода в кинотеатр у нас так и не прижилась.
Впрочем, это уже совсем другая история.

@настроение: Воскресная публицистика

03:41 

«Homo demens»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
«Президент Украины Виктор Ющенко подписал указ о чествовании украинских сечевых стрельцов, сражавшихся в годы Первой мировой войны на стороне Австро-Венгрии против России. Президент, в частности, распорядился, чтобы за два месяца был разработан план мероприятий на 2010 год по празднованию, изучению и объективному освещению деятельности украинских сечевых стрельцов».

От така х***ня, малята! Кто в школе истории не учил, тому и опосля браться за неё нечего. Хотя на государственном уровне подобная клоунада вызывает сомнение в адекватности выступающего шоумена и недоумение, как долго целая страна может спокойно созерцать подобное выставление себя же посмешищем. Теперь, понятное дело, спохватываться поздно, но любопытно – а не сподобится ли сей экземпляр рода человеческого на новые спектакли в виду надвигающихся перемен в личном гороскопе?
Вообще по последним данным новых украинских историков (да простит их наука за то, что они с ней сделали), весь мир есть Украина, а Ющенко – пуп и центр его. И было так вовеки веков, по божьему промыслу. Прости, Господи, заблудших и сознательных недоумков.
Причём я абсолютно точно знаю, что подобных неучей и олухов на/в несчастной Украине куда меньше, чем людей здравых и адекватных. Вот только проблема в том, что первые дорвались до власти и получили возможность умастить все мозоли больного самолюбия. Теперь беснуются.
Самое смешное, что, судя по выступлениям, сам почётный клоун вообще плохо разбирается, кто, зачем и почему – главное, чтобы против москалей. Поэтому следующим указом будет, видимо, присуждение ордена мышам, съевшим ботинки Ленина (посмертно, разумеется, с передачей награды мышиным правнукам). Чествование голубей, испортивших шинель Сталина в годы Голодомора. И переписывание Библии, ведь, по мнению Пасечника, там определённо не хватает строчки в сотворении Земли: сначала была твердь-Украина, а потом всё остальное.
Одно обнадёживает: времени маловато, не успеют. Контракт с шоу-программой заканчивается семнадцатого. Есть надежда, что продлевать не будут.

@настроение: Маразм крепчал

22:24 

«Сутки до десятилетия»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Аккуратная такая, кругленькая дата: десять лет. Миллениум под бой курантов готовится вступить в завершающий год своего первого десятилетия, а, кажется, лишь недавно мы отмечали приход двадцать первого века.
Десять лет – солидный срок, люди меняются намного быстрее. Это ни плохо, ни хорошо, это просто данность, упрямый факт нашей жизни. Впрочем, без перемен было бы куда скучнее, тем более что изменчивость окружающего мира даёт повод ждать нового, хорошего и светлого.
На самом деле, не так уж важно, что из этого нового и хорошего придёт, а что нет. Не важно даже, какие именно желания и мечты осуществятся, а какие так и останутся несбывшимися. Иначе зная всё заранее просто было бы скучно мечтать.
Главное – именно это ожидание. Постоянный, иногда лёгкий, иногда назойливый, а иногда самый важный стимул идти вперёд. Потому что впереди ещё неизведанное будущее, которое полностью в твоих руках.
А пока ты на пути к этому самому будущему, в настоящем, главнее всего – люди, которые тебя окружают. Самые близкие, самые дорогие тебе, даже если они об этом не знают. Этот обычно маленький кружок, дающий огромную энергию и силы в пути. Потому что наш «аккумулятор» так устроен, что без подзарядки тепла, участия и доброты быстро садится.
Наконец, ещё одна важная вещь, которая неизменно относится к прошлому – это багаж твоих дел. Накопленный опыт, сделанные ошибки, воспоминания, вынесенные уроки и пройденные крутые повороты жизни. Даже самый маленький багаж бесценен, потому что он – твой. Собственный, неповторимый, единственный, по крайней мере, для тебя.
Вам, мои знакомые и незнакомые читатели, я желаю, чтобы ожидание большего и лучшего никогда не покидало вас. Ведь как ни крути, в будущем действительно сбываются мечты и осуществляются желания – и это проверенная вами самими правда. Пусть «спасательный круг» родных и близких хранит вас от невзгод и бурь, а в вашем «багаже» лежат только добрые дела. И каплю удачи, чтобы в нужный момент везение помогло вам изменить всё к лучшему.
А главное – пусть в новый год найдётся кто-то, кто скажет вам доброе слово, и кому вы сами захотите его сказать. Потому что это и есть самое большое счастье: знать, что ты кому-то дорог.

@настроение: С наступающим!

02:30 

«Обратный отсчёт»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Мне бесконечно жаль пропущенного воскресенья. Но тушка не стальная, двое с хвостиком суток на ногах, потом прилечь – «вот на полчаса, только глаза прикрою» – а в результате пробуждение в тёмном кабинете под перестук дождя за окном и тихое тиканье часов. Стрелки которых равнодушно показывали без четверти час.
Так что, как говаривал брат Горанфло: «Я был занят. Я спал в своей келье». Снилась мне откровенная дрянь, проснулся резко, будто кто-то дёрнул за плечо, и несколько минут приходил в себя. Всякие бывают сны, такие – редко, но их я больше всего не люблю. Наверное, это намёк, чтоб переставал заниматься ерундой и существовал в более-менее приличном для людей режиме.
Но, по крайней мере, за эти два дня повезло успеть почти всё, что нужно было успеть до нового года. Как-то не хочется тянуть за собой из старого обещанные, но отложенные дела, вот и спешу. Моя нелюбовь ко всякого рода строгому планированию и расписаниям снова сыграла со мной злую шутку, но по-другому просто не получается. К тому же, привыкнув к подобным поворотам событий, я уже заранее готов. Praemonitus praemunitus. Чудесный всё-таки язык латынь.
Сейчас вроде бы пора подведения итогов, а у некоторых пользователей Сети – и поздравительных обращений (благо, в Европе праздники уже начались). Но с поздравлениями повременим, всему своё время, а подводить итоги… Когда смотришь на прошедший год – не обязательно конкретно этот, год вообще – то лично мне кажется всё сделанное слишком незначительным, чтобы о нём говорить. В конце конов, это не покорение Эвереста, не открытие тайны Тунгусского метеорита и даже не полёт на Марс. Более того, я бы ещё мог посчитать свершением свадьбу или рождение ребёнка (семья, в конец концов, важная часть человеческой жизни, как ни крути). Но буде женитьба не маячит и в туманной перспективе, а званием отца меня ещё не осчастливили, то и получается, что в итоги года записывать практически нечего.
365 дней получились непростыми. «Велик был год и страшен год…» Похоже, эта фраза из Булгакова так и будет ассоциироваться у меня с уже завершающимся 2009-м. Слава Богу, что завершающимся – ибо он не был настолько велик, но скорее суров. И страшен, определённо, страшен. Я уже мало реагирую на новости, машинально отмечая лишь очередное сообщение о кончине кого-то из великих – мне хватило Янковского и Старыгина. Никогда бы раньше не подумал, что буду писать некрологи…
Из негативных личных достижений – полгода без стихов. Попытки насильно заставить работать музу возвращаются сторицей, превращаясь в настоящий кошмар. И, в сущности, я даже знаю, откуда растут корни у всего этого, но пока выдернуть их никак не получается, ибо радикальный способ «шагнём через себя» не приемлю с детства, а другие здесь пока неэффективны.
Из позитивных достижений – новые знакомства. Как-то мне уже доводилось писать, что «друг» – слово слишком сильное, и я стараюсь обходиться словом «знакомый». «Старый знакомый», «добрый знакомый» при моём большом расположении к человеку. Так вот «добрых знакомых» прибавилось, и это радует, а одно возродившееся очень старое (уже безо всяких кавычек) знакомство принесло неожиданно приятные результаты.
Немного путешествий, немного выступлений (совершенно перестал волноваться, выходя за кафедру и вещая перед действительно большой аудиторией). Много книг – куда же без них… Много работы – разной, и это радует. Наверное, часы, которые провёл летними ночами в мастерской, я ещё долго буду вспоминать как одни из самых лучших за прошедший год. Прав был кто-то, сказавший, что самые счастливые люди – те, которые могут сотворить что-то своими руками. Хотя у меня до сих пор остаётся в памяти собственный списочек того, что ещё хотелось бы сотворить, но те самые руки пока никак не дошли.
В сущности, неплохой был год. Ведь никогда не стоит жаловаться и заявлять, что «хуже не бывает» – немедленно предоставляется шанс убедиться, что ещё как бывает. Дай Боже, чтобы следующий был лучше, ну а этот… Этот в оставшиеся дни завершился в покое и безобидной предпраздничной суете.

@настроение: Воскресная публицистика

03:56 

«Литера N»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Медленно капают минуты, из небытия в небытие… Самая длинная ночь в году растянулась на бесконечность, и призраки прошлого под лёгкий шелест снега за окном приходят погреться у очага. Тихий стон ветра в дымоходе иногда вплетается в черноту ночи, и кажется, что это вздыхает чья-то забытая душа.
Когда-то я представлял себе эту ночь. Эту бархатистую, густую, осязаемую темноту, мягко скрадывающую углы моего кабинета и кладущую на плечо дружескую лапу. Ночь – огромный кот, пушистый и бесшумный, царственно шествующий над землёй.
Я представлял маленький, но живой огонь в камине, лёгкий запах яблоневых поленьев и воска от оплывших свечей. И портрет, на который часами мог смотреть из кресла, не замечая, что чернила на пере ручки в моих пальцах давно высохли, а страница блокнота осталась пустой.
Я даже писал об этой ночи. Неоднократно, всякий раз, словно проигрывая давно отрепетированную для себя сцену. Только горькая ирония жизни состоит в том, что на этих подмостках такую сцену не поставят никогда. И выходит, что самый первый раз, когда ко мне пришли ночь и образ с портрета, оказался самым правдивым… Провидческим? Честным. Ведь труднее всего быть честным именно с собой.
Темнота скрадывает портрет, и вздумай я поднести ближе свечу – едва ли смог бы её отогнать. Впрочем, мне нет нужды вспоминать ни лицо, ни фигуру, я помню их и так слишком отчётливо, во всех воплощениях, сколько бы их ни было. Даже в тех, что ещё могут прийти ко мне, в мимолётной встрече с ними я всё равно узнаю прежние. Хотя до сих пор не сумел поймать этот образ, разбросанный, словно в тысячах осколков зеркала, целиком.
Правда, мне уже не слышится ни голос, ни шаги. И листы блокнота всё чаще остаются нетронутыми, и перо не касается чернил долгими месяцами. Портрет темнеет, даже рама его словно теряет яркость красок, растворяется в наступающей ночи, и за чернотой мне грезится, что все прежние лица сливаются в одно. Которое я по-прежнему не могу увидеть даже при самом ярком свете.
Мне удаётся поймать лишь фрагменты этих отражений, разномастные кусочки мозаики, которые время-художник разбросал, не удосужившись дать пояснений. Узнавание приносит лёгкий удар где-то внутри, после которого по телу разливается едва ощутимый холод и хочется перевернуть песочные часы, вернуть ушедший момент и отложить фрагмент неузнанным. А узнаются много, много больше половины, и даже трёх четвертей. Узнаются почти все, разве что порой память милосердно оставляет какой-то кусочек без длинной цепочки ассоциаций, позволяя записать его в разряд снов, небыли и мечтаний.
Я уже зарёкся и перестал спорить. Даже когда меня навещают прежние гости, принося с собой запах горячего кофе, набитую табаком турецкую туфлю, шпагу времён Франциска I или смутные очертания склонов Кордильер – я молчу. Молчу, принимаю их и, встречаясь взглядом поочерёдно с каждым, молчанием своим соглашаюсь с принесённым ими знанием. С тем самым знанием, которое когда-то пытался опровергнуть. Ибо за сказанными моими гостями словами узнаю всё тот же удар, тот же холод и ту же темноту ночи, подмигивающей мне огоньками кошачьих глаз-звёзд.
Иногда лишь падающий в камине уголёк выхватывает в закоулках памяти какое-то воспоминание, и яркой слепящей картиной проносит его, казалось бы, давно и надёжно забытое. Тогда приходится горько усмехаться, добродушно разводить руками, кивать и говорить ненужные слова о том, что так было лучше. Что так следовало поступить, и что так поступил бы и теперь. Хотя ничто не бывает в точности как прежде.
Впрочем, главное в этих словах действительно – правда. Я хочу верить в то, что так было лучше. По крайней мере, для них. Что их не посещают ни эта темнота, ни эти воспоминания, что время благосклоннее отнеслось к ним со своей каверзной мозаикой. Я даже почти убеждаю себя, что всё же был прав.
Хотя каждая из них, когда-то любившая меня, позже начинала меня ненавидеть.

@настроение: Зарисовка

02:12 

«Девушка и Кот»

Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
В комнату через приоткрытую балконную дверь вливался прохладный осенний воздух. Пахло прелой листвой, недавно прошедшим дождём и тем особым запахом мороза, который всегда предшествует зиме, усиливаясь с каждым днём до тех пор, пока не ляжет первый снег.
Девушка стояла у окна, всматриваясь в темноту за стеклом и словно наслаждаясь темнотой в комнате. Еле уловимо в чертах её лица, в глазах, в наклоне головы и задумчивом взгляде проскальзывала прежняя девочка – но это было как набросок карандашом – он угадывается в законченном рисунке, где-то среди красок ещё есть карандашные линии, но набросок исчезает, когда появляется картина.
На столе тихо мерцал экран телефона: сколько-то пропущенных сообщений, сколько-то новых смс. Телефон порой тихо гудел, будто жалуясь хозяйке, которая не отвечала на его жалобы и не желала избавить его от них, просто выключив. Девушка смотрела в окно.
За стеклом в темноте угадывались очертания старого сада и каменного заборчика, со светлой полосой неба где-то на горизонте, с восточной стороны. Там шуршало море, иногда этот шелест пробивался сквозь колышущиеся на лёгком ветерке занавески и долетал в комнату, чтобы немедленно стихнуть и погаснуть.
За стеклом на каменных перилах устроился кот. Всё такой же серый, мутным пятном выделяющийся в темноте, он казался теперь не таким упитанным и словно потрёпанным. Если бы не закрывавшие луну облака, то можно было бы разглядеть, что кот, кажущийся спящим, на самом деле внимательно смотрит на девушку сквозь окно.
Она чуть прикусила губу, упрямо, словно внутри вела сама с собой какой-то спор. Кот вздохнул и чуть передвинул озябшие лапы. На плече в серой шерсти мелькнул более светлый пробел – след старого укуса.
Девушка взяла в руки мобильный, нажала несколько кнопок, что-то начала быстро набирать, потом вдруг остановилась, нажала «сброс» и резким движением положила телефон обратно на стол. Чуть прикрыла глаза, успокаиваясь, нарочито равнодушно посмотрела на мобильный и, распахнув дверь, вышла на балкон.
Кот сидел, не шевелясь, превратившись в дымчатую статую, всё так же внимательно глядя на девушку. Она облокотилась на перила чуть в стороне, мельком глянула на него и снова перевела взгляд на море. Серый посмотрел туда же. Казалось, где-то за горизонтом уже начинался рассвет, но время едва перевалило за полночь, и до утра было ещё далеко. Здесь, на балконе, ветерок уже не был таким ласковым, как в комнате, он заметно посвежел и стал холоднее, налетая порой резкими порывами и заставляя шелестеть последние листья в саду.
Девочка повернулась к коту и насмешливо произнесла:
- Хоть бы ты со мной поговорил. Сказал бы, что делать. Ты же такой умный, независимый, упрямый. Я тоже хочу быть независимой и упрямой. Разве плохо?
Кот молчал, прижмурившись и будто задремав. Девушка протянула к нему руку, но остановилась. Пальцы замерли на холодном камне на полпути между ней и серым мехом.
- Ты же всегда был верен своему одиночеству, гулял сам по себе, а теперь я научилась тому же. Твоему одиночеству. Разве плохо?
Кот чуть наклонил голову, всё так же не открывая глаз. Налетевший порыв ветра принёс запах моря – холодного, угрюмого, уже дышащего первым предчувствием зимних штормов. Листок на росшей прямо под балконом вишне вздрогнул, сорвался и, взмыв вверх, упал на перила. Девушка подняла его, задумчиво покрутила в пальцах.
- Хотя это уже не твоё одиночество, ты ведь сам это знаешь. Ну что же ты молчишь? Мы поменялись, твоя очередь убеждать меня, серый монах. А я тоже буду упрямой, я ведь могу такой быть, ты знаешь. Сумеешь убедить? А не сумеешь – разве плохо?
Кот поднял голову, и в свете проглянувшей между разрывами облаков луны блеснули глаза. Внимательно глядели они в глаза девушки, где-то глубоко в тёмных кошачьих зрачках блестели маленькие искры, похожие одновременно на огонь и слёзы.
«Плохо, моя дорогая. Ты дитя света, тепла и солнца, твоя земля – нежный томный юг, а не холодный север. Плохо, девочка моя, ибо ты уже не слышишь меня, как раньше, хотя, может, и сама ещё этого не понимаешь. Одиночество – страшный и приятный, мучительный и успокаивающий удел. Оно разное, словно грани горного кристалла, но только кристалл этот внутри затягивает дымка. Одиночество не для тебя, как не для тебя снег и холод, пустота и тьма. Оно даже не для меня, хотя я всё же больше люблю его. Ты ведь сама знаешь и видишь, что даже кошки не всегда гуляют сами по себе. А ты человек. Человек с добрым, отзывчивым сердцем. И неужели ты хочешь заставить его молчать, разучиться чувствовать, переживать, любить? Сердцу всегда больно, не бывает, чтобы человеческое сердце только радовалось, но не страдало. Но не нужно бояться этой боли. Ведь она означает, что твоё сердце живёт. А горный дымчатый кристалл одиночества не живёт, и владеть им не может никто, хотя и пытаются. Я понял это, но мне пришлось многое отдать за такое знание, а я не хочу, чтобы снова платила эту цену ты. Я буду гулять по граням этого кристалла, но тебе, дитя моё, нельзя ступать на них. Плохо, милая, нежная, если ты не желаешь понять этого и пытаешься укрыться от боли и страхов. Они – часть нашей жизни. Ведь и добро видно лишь потому, что существует зло. Значит, счастье и любовь тоже видно лишь потому, что есть их противоположности. Человек всегда хочет получить хорошее сейчас, он не любит ждать. Но научись, научись ждать. Потому что ты из тех людей, что заслужили своё счастье, а значит, оно тебя найдёт. Ты ведь и сама знаешь, что каждая минута его окупит сполна часы ожидания. Видишь горизонт? Он тоже ждёт своего часа и солнца, которое вернётся, хотя сейчас кажется, будто оно навсегда утонуло где-то в западном океане. Но вчера был день и завтра будет день. Ты ведь знаешь, что такое счастье. И знаешь, что стоит лишь подождать – и оно приходит. Так умей ждать и не пытайся завладеть горным кристаллом севера – он не для тебя, моё дорогое дитя».
Девушка шагнула назад, замерла на пороге комнаты, словно окутанная колышимой ветром занавеской, и, взглянув ещё раз на кота, исчезла внутри. Тихо скрипнули половицы под её лёгкими шагами, чуть ниже и протяжнее ответила скрипом кровать. Кот прищурил глаза и смотрел на восточный горизонт, но вдруг повернул голову и лизнул старый шрам на левом плече. Серая дымчатая шерсть снова слилась с темнотой от набежавших на луну облаков – до той поры, пока новый порыв ветра не разгонит их, принеся с собой рассвет.

@настроение: Давно обещанный ответ...

Записки профессора Мориарти

главная