03:38 

«Та Женщина...»

Comte le Chat
Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Я смотрю на портрет, и черты его медленно тают в полумраке комнаты, едва освещённой камином. Струйки табачного дыма уходят вверх, теряясь в темноте потолка, турецкая туфля на столе, превращённая в кисет, опустела уже наполовину. Переношу трубку с правого в левый угол рта и с прищуром рассматриваю старое полотно.
«Я узнал её». Всё верно, магистр. В жизни каждого мужчины есть такая женщина, возможно даже не одна – если ему отчаянно везёт. Экклезиаст был прав... Слепой Судья гордо смотрит со склонов своих Кордильер, и в его профиле внезапно проступают следы гордых правителей майя. Незрячие глаза видят много дальше мира вокруг, и эхом отдаются слова. «Мужчина, сердце которого не тронула любовь к женщине – лишь наполовину мужчина».
А вы, эсквайр? Я чокаюсь бокалом белого мерло с моим гостем и пью за его здоровье. Единственный раз вашего поражения, о котором вам так сладко вспоминать, связан с женщиной. Ведь Ватсон был прав и вы, дорогой Холмс... нет, не дрогнули. В первый и единственный раз в жизни вы любили. Первый, последний и безответный. Обречённость на одиночество – впрочем, этот путь не хуже многих других, осознанный или предрешённый. Но Бог мой, как всё же сладостно осознавать то, что этот миг был! Ибо как учит «Декамерон»: «Лучше сделать и раскаиваться, чем сожалеть о не сделанном». Знаю, не читаете романов, но всё же рекомендую.
Что до вас, граф... Печальные глаза смотрят в огонь: глаза человека, несомненно, благородного, и всё же несчастного. Хотя ко мне он приходит всегда одним и тем же. В этом потёртом колете, с простой перевязью, на которой подвешена шпага времён Франциска I. Таким, каков он был под Ла-Рошелью.
Не вы ли говорили, что любовь – игра? И выигравшему, в самом деле, достаётся смерть, потому что за каждую минуту счастья рано или поздно приходится платить сполна. Однако в вашем случае всё оказалось наоборот, и счастье оплатило счёт за прошлое. Дважды казнить свою жену – и много лет спустя обладать самой красивой женщиной Франции. Арамису не удалось заполучить её сердце за все эти годы, а вас она любила, в самом деле любила... Ничто так не привязывает женщину, как ребёнок.
Тысячи лет истории человечества – история любви и ненависти, поражений и побед. «Женщина... Всегда женщина... Это хорошо!» Это очень хорошо, Справедливый. Я допиваю остатки вина, и верчу в руках бокал. Тусклые отблески пламени играют в узоре стекла, порой до боли слепя глаза внезапными вспышками. Каждая такая вспышка отзывается болью воспоминаний. Но так же, как граф, как эсквайр, как охотник за книгами и ватиканский пастор, молчаливый егерь усадьбы Чаттерлей и мальчишка-испанец, маленький эспадачин – как все они, я счастлив, что эти воспоминания есть. Что было что-то, о чём ещё можно вспоминать, ибо без памяти умирает душа человека.
Та Женщина... С каждым годом я замечаю, что их остаётся всё меньше. Леди, изысканная сеньора, Женщина с большой буквы вымирает как вид. Впрочем, что ждать иного в мире, где мужчины постепенно вырождаются, превращаясь в скотов? Не все, отнюдь не все – это было бы чересчур несправедливо. Но всё же это происходит очень быстро. Женщины угасают гораздо медленней и болезненнее.
Их всегда можно узнать по глазам. По той бесконечности, что заставляет тонуть в одном лишь взгляде – абсолютно равнодушном к тебе, лишь мельком скользнувшем по прохожему. Тысячелетняя мудрость, поколения памяти, смешения чувств, мыслей, желаний, генетического кода и крови. Генофонд... К чертям собачьим разговоры о генофонде! Всегда есть разные люди, и всегда есть женщины, увидев которых мужчина, будь он хоть тысячу раз уверен в себе, растерянно замирает, словно опасаясь спугнуть это неожиданное чудо. Яркий солнечный луч, неведомо как пробившийся в серой пелене будней – хотя лучик этот может не осознавать всей своей красоты, она для него естественна, как само существование. Походка, линия губ, наклон головы, изгиб бровей. Волосы, запах духов, тонкая изящная кисть руки, естественная элегантность и бесконечное спокойствие, рождённое из осознания собственного достоинства. Ах, Иван Сергеевич! Вы узнавали их по лёгкому дыханию. А я всякий раз тону в этих случайно увиденных глазах. И хотя клялся никогда ни перед кем не кланяться, всё же опускаюсь на одно колено и легонько касаюсь губами этих рук. Боясь спугнуть мгновение чуда, и в который раз удивлённо взирая на это неземное создание.
Ту Самую Женщину...

@настроение: Книга А.Перес-Реверте "Клуб Дюма"

URL
Комментарии
2007-01-11 в 17:01 

Обречённость на одиночество – впрочем, этот путь не хуже многих других, осознанный или предрешённый.
*раздражённо* Вы не правы. Обречь себя на одиночество, как и разрушить его, можем только мы сами. И несмотря на всё, у вас всегда есть выбор и возможность изменить направление пути.


потому что за каждую минуту счастья рано или поздно приходится платить сполна.
Однако каждая секунда счастья стОит последующей боли от воспоминаний...

С каждым годом я замечаю, что их остаётся всё меньше. Леди, изысканная сеньора, Женщина с большой буквы вымирает как вид
Она не вымирает. Просто порой прячет себя от мира, свою душу от той грязи, которая есть. Из любой девушки можно сделать принцессу, как и из любого смертного - Бога. Было бы желание...

Ах, Иван Сергеевич! Вы узнавали их по лёгкому дыханию
Да, он узнавал...и всегда себе не верил. Не верил тому мгновению, которое так просто упустить и лишь потом понять всю силу солнечного удара...лишь потом осознать, ЧЕМ это было. Как и все люди, впрочем. И всё же...

Проснись, любовь! Твоё ли остриё
Тупей, чем жало голода и жажды?
Как ни обильны явства и питьё
Нельзя навек насытиться однажды.

Так и любовь. Её голодный взгляд
Сегодня утолён до утоленья,
А завтра снова ты огнём объят,
Рождённым для горенья, а не тленья.

Чтобы любовь была нам дорога,
Пусть океаном будет час разлуки,
Пусть двое, выходя на берега,
Один к другому простирают руки.

Пусть зимней стужей будет этот час,
Чтобы весна теплей пригрела нас. (Шескпир)

Зима в твоём сердце не может быть вечной. Вот что я хотела сказать.

2007-01-11 в 17:20 

С каждым годом я замечаю, что их остаётся всё меньше. Леди, изысканная сеньора, Женщина с большой буквы вымирает как вид
Я видела свою маму другой, когда отец был жив и был с нами. Сильная женщина, которая редко плачет, которая резка с другими и может пойти на любые меры лишь бы суметь обеспечить свою семью...она была сияющей, солнечной, счастливой, мягкой и спокойной. На всю жизнь запомню её слёзы счастья, когда папа подарил ей в ресторане кольцо в день её рождения. Мы были счастливы, все вместе...но жизнь распорядилась иначе, и моя Львица стала другой. Не той, которой я её запомнила, а той, которой я описала - жёсткая, резкая, требовательная, стремительная...и бесконечно ранимая. Но слишком глубоко она запрятала в себе нежность и сдерживает слёзы от бессилия. У неё нет прав на ошибку. От неё зависит будущее семьи.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Записки профессора Мориарти

главная